Елена Кормышева

Елена Кормышева - актриса театрального дома «Старый Арбат»

Я – Елена, по профессии археолог, занимаюсь древними цивилизациями долины Нила, веду раскопки в Египте, около великих пирамид Гизы, и в Судане около столицы древнего царства Куш. Театр я полюбила с детства. После школьного драмкружка пять лет занималась в театральной студии при Доме Ученых – техника речи, сценическое движение, этюды, художественное чтение, спектакли. Мечтала о Щукинском училище, но когда наступило время подавать документы, струсила, испугалась большого конкурса, не поверила в себя, отказалась от своей мечты. Вместо театрального училища поступила на Исторический факультет МГУ, пока училась использовала любую возможность оказаться на сцене – драматический коллектив Дома культуры МГУ, эстрадно-концертный ансамбль “Ритм”. Так прошли студенческие годы, потом остались лишь “капустники” и концерты по официальным праздникам на работе. Интересная профессия, семья взяли свое. Выступления на конференциях, а позже еще и преподавание в Университете заменяли мне монологи на сцене и разговор со зрителем, которым стали мои коллеги и ученики.

И вот однажды, после занятий древнеегипетским языком, студенты спросили меня, как получилось так, что я оказалась в египтологии. По правилам педагогики стандартный ответ должен был бы гласить – я с детства мечтала… Но это была неправда, я ведь мечтала о другом, мечтала стать актрисой. Решаю рассказать своим ученикам все, как есть. И тут оказалось, что одна из моих учениц, Наташа, уже несколько лет играет в театре, который называется “Театральный Дом Старый Арбат” в Филипповском переулке, а я ведь выросла на Сивцем Вражке, еще совсем маленькой гуляла на Гоголевском бульваре, там же были и первые свидания. В тот момент вместе со вкусом детства ко мне вернулись ощущение сцены, волнение за кулисами перед выходом, свет рампы и аплодисменты зрителей. Оказавшись во власти чувств, я спросила, а можно ли поступить в этот коллектив. Наташа пообещала мне узнать, и вскоре пришел ответ, я могу прийти на спектакль и поговорить с руководителем театрального коллектива Раисой Лаврентьевной Мигуновой.

Шел спектакль по пьесе Островского “Свои собаки грызутся, чужая не приставай”, замечательный спектакль, дух провинциальной России времени Островского с обычными заботами купеческого сословия маленького городка России, искренняя и правдивая игра, костюмы и колорит. Как же хорошо, что все персонажи одеты в стиле того времени, Бальзаминова не носит мини-юбку, ее сын не ходит с мобильным телефоном, а сваха не сидит за компьютером. Мне хотелось бы видеть именно такой театр, подумала я, и попросила разрешения прийти еще. На следующей репетиции была пьеса Арбузова, «Мой бедный Марат». Три актера, три персонажа, чьи судьбы опалила война, кто прошел через ужасы блокады и битвы Второй Мировой, кто сумел сохранить дружбу, любовь и честь.

Тот день стал для меня особым, знаменательным. После репетиции я познакомилась с Александром Сергеевичем Кудрявцевым, человеком театра, режиссером от Бога. Он работал тогда над инсценировкой по роману Достоевского «Игрок» и предложил мне попробовать роль Антониды Васильевны Тарасевичевой, Бабулинки. Я была просто счастлива и, вернувшись домой, тотчас же принялась за работу - перечитала роман, посмотрела записи спектаклей и кинофильмы. Везде в образе Антониды Васильевны, кто бы ее не исполнял, присутствовала растерянность больной старухи, демонстрировалась ее немощь, невозможность ходить, гипертрофированно акцентировался финальный проигрыш огромной суммы денег, неумение играть. Такую трактовку я и постаралась показать на первом чтении. Но оказалось иначе. Александр Сергеевич видел эту героиню сильным и опытным стратегом, неким Суворовым в юбке. Шаг за шагом, эпизод за эпизодом он поправлял меня, но при этом всегда говорил «спасибо» даже после неудачного показа, и только затем шел разбор. Это давало силы, вселяло надежду и уверенность. Иногда, дожидаясь пока придут все, мне удавалось поговорить с Александром Сергеевичем о театре, о мастерстве, что очень помогало понять его видение профессии, его требования режиссера к исполнителю, к образу моей генеральши. И то, что поначалу казалось невероятным, постепенно воплощалось в жизнь – не допускать на сцене оценки слов партнера, не делать лишних пауз, а напротив подхватывать реплики и следовать тональности партнера. Наступил день спектакля. Волнению не было конца уже с утра, но как только я вышла на сцену, я перестала ощущать себя, я находилась как бы в ином параллельном мире, и только с последней торжествующей репликой выигрыша – «Откатите кресла», ко мне вернулась реальность бытия. Этот спектакль и Бабулинка до сих пор остаются моими самым любимыми и желанными. Параллельно я работала в спектаклях, которые ставила Раиса Лаврентьевна Мигунова. Новая, непростая задача - «молчать на сцене», сосуществуя с главными героями спектакля, не заслоняя их, напротив, создавая нужный фон. Такой ролью стала для меня Дунечка в Вассе Железновой, дальняя родственница, женщина, которая жила в доме Вассы, у которой не было никого, кроме этой семьи. Слов было мало, но на сцене я находилась почти все время. Сопереживать молча – так, чтобы это понял зритель, чтобы мое присутствие его не раздражало. Вспомнился рассказ моей бабушки о женщине по имени Дуня, которая прожила в ней много лет, и у которой не было никого из родственников. Она растила с ней детей, они вместе пережили годы ареста моего деда, высылку, войну и первые годы послевоенного лихолетья. Я видела только ее старые выцветшие фотографии и могильный холмик с деревянным крестом на кладбище около Белой Церкви под Каширой. Делая Дунечку у Железновых я не раз видела перед глазами ожившую семейную историю. Моя Дунечка и Дуня в семье бабушки – это один собирательный образ женщины, выжившей и пережившей потери, одиночество, она находит себя и видит цель своей жизни у других людей, которые становятся ее близкими. Ей ничего особенно и не надо, ее жизнь проходит около.

«37 су господина Монтедуана». Веселая, задорная французская комедия. Как мне сказали, гостями на свадьбе становятся все новички. Образ, наряд, поведение надо придумать самой. Что делать?! Восток… я так люблю Восток, частью которого порой себя ощущаю. Достаю из шкафа яркую египетскую галабию, танцевальную шапочку из плетеной серебряной нити, яркие крупные бусы, которые я сделала сама из деталей, купленных на суданском рынке. Но как привлечь зрителя? Несколько раз встаю в позу молитв древним богам, а потом, начинаю жестами вымогать у зрителей аплодисменты за эти действия. Однажды получилось, аплодисменты были, но на последнем спектакле мы вместе с Артемом Миличихиным, который играл гостя-старика, показали жестами и мимикой как бы воспоминания о молодых годах и любви, возникшие в момент свадьбы молодых. Мне понравилось это больше. Потом был яркий спектакль по пьесам Шекспира. В тот год, который был объявлен годом Шекспира, многие коллективы делали такие коллажи. Наш спектакль был самым лучшим в силу режиссерской работы Раисы Лаврентьевны, он был хорош своей цельностью, исполнением, выбранной музыкой, стремлением передать дух бродячей труппы. В спектакле у меня был отрывок из «Гамлета», сцена убийства Полония. Гамлета играл Антон Милорадов. Небольшая сцена, но очень сложная, под музыку надо было увидеть призрак, потянуться к нему навстречу… но тут же понять иную реальность, осознать ужас содеянного и еще успеть сделать вид перед сыном, что ничего не произошло. Разные образы и чувства мелькали передо мной, я пыталась добиться от себя органичной интонации в стихотворном тексте Шекспировского перевода, и в коротком отрывке показать бурю чувств. Жаль, что сейчас мы его уже больше не играем. На следующий год мне досталась роль Марселины в «Женитьбе Фигаро». Молодящаяся дама, стремящаяся выйти замуж любыми средствами за блистательного молодого Фигаро. Какого контраста и вершины материнской любви следовало достичь в финале, когда она узнает, что Фигаро ее сын, потерянный когда-то казалось бы навсегда. И как прекрасны ее новые чувства к Сюзанне, которую она недавно ненавидела как соперницу, мешавшую ее планам выйти замуж. Каждый раз, повторяя одни и те же слова, я старалась найти новые оттенки передачи чувств. Иногда что-то нравилось больше, что-то меньше, иногда казалось, нет, в прошлый раз это же было сделано лучше. Может быть в этом и состоит основная идея исканий актера-исполнителя? Вечный поиск, вечное стремление, не в этом ли смысл любимого дела, профессии, а может и самого бытия на планете Земля?

Последняя моя работа была совсем иного жанра – экономка, не видящая ничего вокруг, кроме собственного мужа в инсценировке «Паутины» Агаты Кристи, которую сделана Раиса Лаврентьевна Мигунова. Детектив, казалось бы всегда захватывает, но моя роль не была выигрышной. Обычная английская экономка, застегнутая на все пуговицы и полная сознания собственной значимости в доме. На фоне остальных ярких персонажей спектакля я никак не могла найти линию образа, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание зрителя. Мне долго казалось, что я просто проговариваю текст. Но вот постепенно после разбора сцен и обсуждения с Раисой Лаврентьевной образ стал яснее – надо было акцентировать чудаковатость, обыграть нелепые фразы про отношения с овощами и огородом, создать контраст игры с инспектором на допросе, сделать более смешными повторы ‘о мой муж'. В конце концов я полюбила эту даму с ее причудами и теперь с удовольствием жду очередного спектакля. Что достанется мне в следующий раз? Когда думаю об этом, с нетерпением жду новой работы, понимаю, что теперь с радостью возьмусь за любую предложенную мне роль, лишь бы она была. Замечательные режиссеры-педагоги Александр Сергеевич и Раиса Лаврентьевна открыли для меня новые перспективы, дали творческий импульс – веру в то, что мечта может стать реальностью, надо только очень захотеть и хорошо, с полной отдачей потрудиться. Уже сколько лет наши вечера, наши понедельники и четверги, последний особенно, потому что репетиции идут на сцене, а в зале сидит самый взыскательный зритель, Раиса Лаврентьевна, стали частью моего существа на время всего театрального года. Здесь я обрела свою мечту, которая жила во мне, и которая теперь стала реальностью. Я думаю о нашем театре даже, когда веду раскопки, физически ощущаю его. Часто вечерами ловлю себя на мысли о коллективе, как они сейчас там, что репетируют, что ставят? А самой при этом хочется играть еще и еще, классику и современность, ибо театр это вечный поиск, это стремление к совершенству, это бесконечное желание творения - таким видится мне замечательный дом против старой церкви в Филипповском переулке, имя которого «Театральный Дом Старый Арбат».